Андрей Константинов

Андрей Константинов
Вполне вероятно, что если бы д’Артаньян из известного романа Дюма решил в кого-нибудь реинкарнировать – это точно был бы Андрей Константинов! Причем, как по внешнему облику, так и по внутреннему содержанию.



Детство золотое
Родился Терем-д’Артаньян в Волгограде, где у батюшки было имение… Вполне себе такое крепкое имение, на советскую квартиру похожее. Но тоже ничего.
Кто знает, может быть, и не было бы на свете такого музыканта Андрея Константинова, потому как в детстве набор профессий был строго определен: хотелось быть милиционером, клоуном или космонавтом. Милиционером – потому что нравилось всеми управлять на улице; клоуном – потому что нравилось смешить людей; космонавтом – потому что в иллюминатор можно было бы разглядеть людей, считающих звезды. Еще немного хотелось быть шофером.
Благо, что родители стояли не за аристократическое воспитание с элементами применения розог, а за практически полную свободу.
Папа занимался творческой деятельностью – был режиссером массовых представлений и праздников. За открытие комплекса Мамаев Курган в Волгограде он даже получил двухкомнатную квартиру. Также он организовывал многочисленные концерты в городе: в доме всегда было множество людей творческих – музыкантов, поэтов.
А вот отдыхать папа любил один, уезжал в Дом отдыха, писал статьи – попытки переосмысления некоторых романов. Правда, никогда их не публиковал. Зато это передалось сыну: желание разбираться в ситуации, в окружающих, в себе, задавать вопросы «с какой целью», «а почему так», «что за этим стоит».
Мама всю жизнь работала заведующей библиотекой мединститута, и в духовной жизни занимала, конечно, меньше места. Она просто оставалась настоящей женщиной.
Огромное влияние на жизнь Андрея оказала бабушка, мама отца, Александра Андреевна Мадэй. Бабушка была очень активной женщиной, старой коммунистической закалки – еще в начале 20-х годов за ней ухаживал впоследствии известный маршал Устинов. Бабушка умела играть во все азартные игры, чему обучила и внука. Умела вязать, шить, вышивать крестиком и гладью – Андрей прошел и через это, причем, на совершенно добровольной основе. Понятно, что она просто будила в ребенке творческое начало. А в итоге ведь вырастила мужчину, который еще лучше кота Матроскина все умеет делать – вероятно, даже на машинке шить, если понадобится, и грелкой работать.
Именно бабушка и папа привили то самое отношение к жизни – между крайней серьезностью и игрой. Они оба были убежденными коммунистами, и Андрею доводилось, будучи в армии, получать письма от бабушки: «Помни, что ты – сын коммуниста, и относись к себе строже». Понятно, что коммунисты тоже были разными людьми, однако в семье сохранялась память о предельно честных, бескорыстных людях, для которых превыше всего была идея всеобщего благоденствия.
В детстве Андрею скучать не приходилось – чувство скуки ему вообще не было знакомо: всегда находилось какое-нибудь интересное дело. Тем более что даже детские игры всегда были с элементом серьезности – в послевоенное время в Волгограде мальчишки постоянно находили какие-то бомбы, снаряды, в связи, с чем часто происходили несчастные случаи.
Один из таких случаев д’Артаньяну Терем-Квартета очень запомнился: друзья-товарищи расковыряли найденный фугас прямо перед его подъездом – взрывом кому-то оторвало руку, кому-то ногу, а один рваный острый осколок расколол деревянный ящик с цветами на балконе Константиновых, просвистев рядом с отцом Андрея… В жизни есть место шутке и есть место серьезным вещам – этот вывод был сделан Андреем еще в детстве.
А дома часто проводилось «сражение», в самом прямом смысле слова. Андрей мастерил солдатиков – и играл обычно с двоюродным братом: на поле выстраивались войска – артиллерия, кавалерия и прочие, игра напоминала отчасти морской бой. Солдаты сражались, погибали, получали награды – одно сражение могло длиться по 6-7 часов. Правда, будущий предводитель Терем-Квартета чаще проигрывал, чем выигрывал. Но ведь главное что? Главное – воля к победе.
Андрей сменил массу самых разных увлечений – занимался авиамоделированием, катался на байдарке, пока чуть не утонул, ибо плавать не умел, потом занимался плаванием (наверстывал упущенное), играл в шахматы, писал стихи... Но ничто его не увлекало полностью, с головой. Как только интерес заканчивался – дело сразу оказывалось заброшенным.
И без того хватало веселья. Слетел с деревянной душевой и упал коленом на частокол – 40 дней в гипсе и шрам на долгую память. Купался в Астрахани в дни «холерной опасности» - одежду, оставленную на берегу, пришлось забирать с бабушкой из милиции…
Да и младшей сестре приходилось очень и очень непросто. «Бешеный» брат на дух не выносил, когда ему «не верили». Схватит мелкую, поднимет, прижмет к стене где-нибудь в темном углу – и вещает, мол, не перестанешь ябедничать, отпущу – и головой стукнешься об пол. Ну, кто ж действует такими методами? Естественно, и об пол головой билась, и из окна 5-го этажа свисала, и в коробке сидела. Что, впрочем, обоих научило одной вещи: подобными способами добиться того, чего ты хочешь, практически нереально.

Отрочество
Впрочем, не все коту масленица. Лет в 13 Андрей попал в пионерлагерь для детей творческих работников – романтика, девочки, знакомства, творческие конкурсы… И главное оружие по очаровыванию и завлеканию красоток – гитара. Только вот играть на ней Андрей не умел, и, естественно, вернувшись, домой, сразу пожелал научиться. Заметив резко вспыхнувший интерес, папа, решил отвести сына во Дворец самодеятельности им. Ленина в Волгограде.
Андрея тут же отвели в огромный класс, где расположился оркестр народных инструментов – почти 60 человек. Худрук спросил: «Хорошо, мальчик, на чем ты хочешь играть? Только гитар у нас нет!». Ну что тут можно было ответить? Разумеется, на балалайке! Так Андрей Константинов оказался в музыкальном оркестре.
Кстати, первое выступление на сцене обернулось стрессом: глядя из последнего ряда в оркестре на собравшуюся толпу народа, Андрею не удалось сыграть на своей балалайке-секунде ни одной ноты. Только со временем ему удалось избавиться от излишнего волнения.
Но ведь надо было же как-то заниматься и дома? Мама отправилась в какой-то клуб самодеятельности и принесла оттуда… домру. Дирижер, подумав, тут же перевел начинающего музыканта с балалайки на этот инструмент.
И вот тут почему-то д’Артаньян задержался. Нет, это, конечно, было не «вжик-вжик, уноси готовенького», но… Во-первых, то, что дирижер был очень интересным человеком, с одной стороны, умело подбиравшим репертуар, с другой – рассказывавший интересные истории. Во-вторых, периодически весь оркестр выезжал за Волгу, ловить раков. В-третьих, в оркестровой стоял огромный бильярд, на котором можно было вдоволь поиграть. И, в-пятых, самое важное, - то, что там было много интересных девушек!
Правда, один раз попытка бросить это занятие имела место быть. Причиной послужило нежелание мотаться по двору в костюмчике с футляром, напоминающим поварешку. Домра – это ведь вам не скрипка. И тут впервые восстал родитель и решительно прекратил все эти «душевные метания». Пусть с «поварешкой», как с рекомендательным письмом к де Тревилю – но в светлое будущее!
Что касается школьной жизни, то тут все было обыкновенно: отличник до 5-6 класса превратился к 8 классу в круглого троечника с четверкой по пению и пятеркой по рисованию. Потому что школа ему была неинтересна, а уж школьные правила – и вовсе поперек горла. Классический пример того, что заставить зубрить и сидеть на уроках тихо возможно далеко не всех.
К тому же, вскоре папа стал брать сына на разные концерты, на выезды: Андрей окунулся в атмосферу закулисья. Тогда и пришло ощущение, что музыкой хочется заниматься всю жизнь. Восьмой класс прошел в репетиторах и подготовке к поступлению в музыкальное училище.
Одним из самых ярких и запомнившихся педагогов был художественный руководитель Театра муз. комедии Моисей Аронович Кацнельсон. «Главное – это то, как ты себя подаешь: как стелишь подстилочку, как заносишь ногу на ногу, как смотришь на зрителя… А все остальное – ерунда! Ты, главное, играй красиво», - говорил он. Андрей Константинов настолько проникся этой театральностью, что специальность сразу сдал на пять, и поступил в училище, несмотря на немаленький конкурс.

Юность
За пару лет Андрею удалось «догнать и перегнать» однокурсников, за плечами у которых была музыкальная школа. Потому что учиться было интересно.
В училище появился друг, Саша Качаев, баянист, дружба с которым продолжается и по сей день. С ним и был составлен тандем, как личный, так и профессиональный. И их дуэт был очень востребован – за четыре год обучения, ребята постоянно гастролировали по разным городам, играя перед «нормальными» людьми, а не перед соучениками и родителями. Кстати, именно тогда Андрей осознал, что самый оптимальный для него вариант – играть не сольно, а в ансамбле. Потому как играл он настолько эмоционально, что, войдя в раж, мог вдруг забыть, что же там нужно играть дальше. Плюс – было интересно постоянно поддерживать контакт с другими людьми во время концерта. «Ноги» поисков новых приемов и способов игры растут именно отсюда.
Сыграли свою роль и педагоги. Например, был у Константинова педагог по фортепиано, Валентин Урьев. Методы обучения у него было донельзя оригинальными – он обзывал ученика козлом и бил его по спине. Однако именно он подарил Константинову то самое ощущение музыки – мост между движениями пальцев и движениями души. Ведь в музыкальной школе лишь нарабатывают технику, а где при этом находится душа – совершенно не имеет значения.
После уроков Урьева Андрей стал занимать первые места на конкурсах по фортепиано среди неспециалистов. Вот так – игра игрой, а победы победами. Приходил к финишу первым, хотя никогда не стремился быть пианистом.
Куда идет музыкант после училища? Дорога, в общем-то, одна, в консерваторию. Но легкие пути, разумеется, не для Константинова. Дабы не очень напрягаться на конкурсах, вместе с другом они решили поступать в Ростов, где был расположен филиал Гнесинки. И уже накануне отъезда педагог по домре Навроцкая Нина Владимировна узнала о планах ученика – и тут же договорилась о прослушивании в Ленинграде на следующий день! Так кто там говорил об авантюрах?
Самолет вылетел на следующий день в шесть утра и захватил Константинова с собой. Будущий Терем-квартетский д’Артаньян появился в Петербурге, может, без пресловутого берета и лихого коня, зато с огромным запасом оптимизма, который до сих пор, судя по всему, не растрачен. В десять утра состоялось прослушивание, на следующий день – экзамен, и уже через 10 дней состоялось зачисление в ряды мушкете… простите, в Ленинградскую консерваторию.

Констанция, куда вы все время исчезаете?!
Что же до личной жизни, то романов было великое множество. Разумеется, до встречи с Констанцией. Причем, отношение к одной девушке совершенно не мешало отношениям к другой. Бывало даже так, что три девушки существовали одновременно и параллельно. И все – абсолютно честно и искренне. Кстати, сами барышни в это время гуляли под окошками и хором вздыхали: «Ах, ну, вы просто идеальны, такого быть не может!».
Делать глобальный выбор между очаровательностью, хозяйственностью, семейственностью, послушностью – и интеллектуальностью, эмоциональностью и яркостью пришлось позднее, после армии. А выбор был сделан в пользу… той, которая бросила все и без оглядки ринулась за своим мушкетером.
Потом, конечно, в жизни случалось всякое. Но раз женившись – в жизни Андрей Константинов уже ничего не менял: какими бы ни были романы, чувства и Миледи, Констанция-то все-таки одна. Тем более что главой семьи во всех смыслах всегда был и остается сам Андрей – д’Артаньянам быть на вторых ролях как-то не к лицу.
Зато к тому, что женщины с содроганием и закатыванием глаз называют «изменой», он относится абсолютно спокойно: измена – это когда подрываются устои семьи. А все остальное – это так, мимолетное. До такого философского восприятия действительности большинству еще взрослеть и взрослеть. Впрочем, Андрей предпочитает дипломатично не говорить всей правды, так что – кто знает…

Галопом по Европам
Детство, отрочество, юность: страсти бушевали, кипели и «крышка» прыгала. Великое дело всей жизни Константинова – обуздание этих самых страстей. Все приводило к выводу, что спокойное состояние в любой ситуации намного полезнее и эффективнее, чем эмоциональные бури.
Так что теперь дуэлей в жизни д’Артаньяна Константинова происходит мало. Зато фехтования – сколько угодно. Например, когда начинается спор с Андреем Смирновым. Со стороны можно подумать, что сейчас «прольется чья-то кровь», хотя на самом деле, они просто получают удовольствие от процесса доказательства своей точки зрения, своеобразная такая игра. Хотя главное – кто в итоге окажется ближе к истине.

Спорт – не самое любимое занятие. Правда, зарядку вот уже на протяжении 13 лет Андрей делает каждый день, а вот со всем остальным как-то не сложилось. В отрочестве занимался бегом – порвал мышцу на ноге и тут же охладел к этому занятию. Пробовал бегать с маленькой нагрузкой в парке – и тоже надоело.

Алкоголь, курение и даже мясо из жизни исключены.
Причем, получилось это все как-то само собой. Генетической предрасположенности к выпивке не было, а пьянки в компании очень быстро надоели – годам к 30-ти Андрей понял, что это просто отнимает уйму времени и ничего взамен не дает. Так расстался с алкоголем.
Затем «ушло» курение. Решил однажды попробовать закурить только в самом конце дня. Весь день вожделел сигарету, только и думал о курении… Настает долгожданный вечер с сигаретой в руке… а удовольствия нет. Прямо как с фальшивыми елочными игрушками: блестят также, а радости – никакой. На третий день курить уже не хотелось совсем.
Наконец, из рациона само собой уволилось мясо. Просто без него стало легче переносить длительные перелеты, смену часовых поясов, улучшилось самочувствие. Впрочем, к мясоедам Андрей относится абсолютно спокойно и никого в свою «веру» перетягивать не собирается.

Что для д’Артаньяна, который всегда «на коне», - отдых?
В идеале – на природе, причем, в гордом одиночестве. Однако это случается крайне редко. На втором месте «по популярности» – отдых с семьей, причем, отдых активный, желательно за границей и с многочисленными экскурсиями. В планах – поездка куда-нибудь «дикарями», например, на машине по Европе или что-нибудь в этом роде.
А вот дачи у Андрея нет: на нее не хватает ни сил, ни энергии. Вполне может быть, что когда-нибудь, в старости и захочется собственного гамака и подстриженного газона, но пока это дело далекого будущего.

Андрей – очень азартный человек, хотя так, вроде, и не скажешь. Просто он рано понял, что в азартные игры нужно выигрывать, не поддаваясь азарту. В детстве частенько случалось так, что если какая-то вещь не получалась – он мог расколотить что-нибудь об стену, взорваться, покричать. Сейчас, чтобы вывести его из себя нужно очень постараться.
По его мнению, те, кто говорит, что не в состоянии себя контролировать, сами себя же и обманывают. Любой человек, даже самый несдержанный, в определенных ситуациях сможет держать себя в руках – например, если поставить его рядом с Путиным. Казалось бы, ну что, ну, президент страны, ничего особенного! Но, оказывается, есть некие обстоятельства, которые заставляют сдерживать себя.

Андрей абсолютно не злопамятен. Из случаев, когда он действительно не смог простить человека – разве что ситуация с бывшим участником Терема Игорем Пономаренко. А в остальном – на обидные слова не обижается, плохое учитывает и делает выводы на будущее – злые силы ведь тоже можно использовать. И даже врагов у него до сих пор не имеется! Видимо, до сих пор приличного Ришелье не отыскалось на российских просторах.

А еще у Константинова есть и другая «фамилия» – Безрученко. Ему в руки лучше ничего не давать, даже галстук – иначе он его точно завяжет морским узлом. Пуговицы на рубашке отвалятся, телевизионная антенна в его присутствии забарахлит, и даже небьющаяся чашка пополам треснет. Спасает только Миша Дзюдзе, которой, как Чип с Дейлом, всегда приходит на помощь в нужный момент и решает все «ручные» проблемы.

Вы еще не поняли, почему же все-таки д’Артаньян? Андрей был и остается связующим звеном Терем-Квартета – стремление к анализу, еще с детства, помогало понять позицию каждого и найти что-то общее у любых людей, умение убеждать пригождается в любой обстановке.
При этом и Андрею Константинову, в частности, и Терем-Квартету в целом, свойственно время от времени «раскатывать губу», мечтая о чем-то высоком, чистом и незамутненном, каких-то невозможных переменах в жизни. Это качество уравновешивается абсолютно реальным взглядом на жизнь. Кто ведущий, кто ведомый? Сам Андрей, наверное, процитировал бы сейчас Федора Абрамова: «Мы сильны друг другом». А можно и перефразировать: «Один за всех и все за одного!».

Один про всех!
О Михаиле Дзюдзе:
«Миша кажется очень брутальным, этаким немногословным мачо. А на самом деле – это очень ранимая открытая душа. С одной стороны – кажущаяся веселость, бодрость, оптимизм, заразительный смех. С другой – то, что он воспринимает мир скорее невесело, являясь, по сути дела, пессимистом.
Да и немудрено – попробуйте потаскать эту здоровенную бандуру под названием балалайка-контрабас, да еще пройдите с ней контроль в любом аэропорту. Тут уже любой, самый бодрый оптимист переродится в завзятого пессимиста.
А вот за оптимизм его в «Терем», собственно, и взяли на заре его зарождения в Дагомысе. Весело с ним было, хоть он и дрых на репетициях хронически. Пока мы там разбирались, творчески друг друга давили и бодрили – он себе тихо сворачивался в кресле клубочком и мирно спал.
Ну и еще за то, наверное, что Миша очень рукастый: за что ни возьмется – все обязательно получится именно так, как надо, основательно, хорошо и надолго».

Об Андрее Смирнове:
«Андрей – это абсолютное отсутствие памяти. Это только Шварценеггер у нас «Вспомнить все», а Смирнов – «Все забыть». Бывали частенько такие случаи, когда во время концерта он забывал, что нужно объявить, переспрашивал, и пока поворачивался к микрофону – забывал снова!
Еще он у нас ходячая энциклопедия «все обо всем». Вот только кривоватая слегка и неотредактированная. У Андрея есть неофициальная кличка «Доктор музыки». И все-то он знает, и в физике, и в химии разбирается, ну прямо человек-оркестр. И горе тому, кто в это вдруг поверит!
Вот представьте себе: ночь, улица, фонарь… тьфу, нет, в смысле – вечер, окраина, концерт. Добираться приходилось на общественном транспорте и где-то пешком. В обнимку с инструментами. А Смирнов всегда дорогу точно знает, да еще и норовит «срезать» где-нибудь под необычным углом. И вот тащится впереди этот Сусанин, прет на себе баян в 20 кг весом, а за ним гуськом весь «Терем» с балалайками и прочим. И вдруг – тупик. А потом еще один. В итоге, одним из золотых правил коллектива стало «послушай Смирнова – и сделай наоборот». Между прочим, очень часто срабатывает.
Если разговор заходит о женщинах – это тоже обязательно к Андрею. Да и не удивительно – вот подходит к нему официантка:
- Не хотите ли кофе, взбодриться?
А Смирнов сразу:
- Да мне не надо, мне бы успокоиться!
Но все эти недостатки меркнут перед одним: перед удивительной образностью мышления. Откуда-то сверху берется идея, проходит через него – и порождает удивительные произведения. Он ведь гармонист – вот и получается, что Андрей – гармония «Терема» и его музыкальный центр по совместительству. В общем и целом, мы подстраиваемся под него, и за ним почти всегда остается последнее слово в музыке».

Об Алексее Барщеве:
«Леша в «Тереме» – главный спец по технике. Этим он готов заниматься постоянно: может бесконечно долго выбирать какую-нибудь вещь, например, телефон. По полгода анализировать, сравнивать, изучать возможности, цены. И при этом умудряется вдруг прикупить полную ерунду, потратив кучу денег.
В его возрасте я сходил с ума, устраивал себе приключения и даже на лошади предпочитал ездить задом наперед. А вот Леша – до крайности серьезен, спокоен, ночные клубы обходит стороной. Является примерным семьянином, что вообще нонсенс для человека его возраста.
Пожалуй, единственное «отклонение» - это любовь к фантастике, всякой фантастической ерунде, от которой он не может отказаться и читает время от времени запоем. Впрочем, это ведь не самый страшный человеческий недостаток?».